SUMMER WAS NEVER OURS
«Лето — это не место. Это чувство. Когда все уезжали к морю, мы оставались в городе. Асфальт плавился, шланги превращались в фонтаны, площадки — в личные сцены. Мы не ждали каникул — мы ими были. Именно там мы поняли: лето не нужно искать. Его можно прожить. Где угодно. Как угодно».
— Beso
В цифровую эпоху, когда визуальный контент всё чаще создается алгоритмами, по шаблонам глянцевой реальности, BERHASM переворачивает сценарий своим новым проектом SUMMER WAS NEVER OURS — съёмкой, которая выглядит как искусственно идеальный образ, но на 100% остаётся настоящей.
В цифровую эпоху, когда визуальный контент всё чаще создается алгоритмами, по шаблонам глянцевой реальности, BERHASM переворачивает сценарий своим новым проектом SUMMER WAS NEVER OURS — съёмкой, которая выглядит как искусственно идеальный образ, но на 100% остаётся настоящей.
SUMMER WAS NEVER OURS
BERHASM ПРЕДСТАВЛЯЕТ “SUMMER WAS NEVER OURS” – МЕЧТАТЕЛЬНЫЙ КАДР В СТИЛЕ WINDOWS XP ОТ ПОТЕРЯННОГО ПОКОЛЕНИЯ. Съёмка кампании проходила не на студийной локации, а в живом поле — с реальными людьми, под солнцем и ветром. Намеренно стилизованные кадры отсылают к странной неподвижности заставки Windows XP «Bliss» — где облака застыли, и кажется, будто ничего не происходит. Но внутри этой тишины чувствуется напряжение.
SUMMER WAS NEVER OURS
BERHASM ПРЕДСТАВЛЯЕТ “SUMMER WAS NEVER OURS” – МЕЧТАТЕЛЬНЫЙ КАДР В СТИЛЕ WINDOWS XP ОТ ПОТЕРЯННОГО ПОКОЛЕНИЯ. Съёмка кампании проходила не на студийной локации, а в живом поле — с реальными людьми, под солнцем и ветром. Намеренно стилизованные кадры отсылают к странной неподвижности заставки Windows XP «Bliss» — где облака застыли, и кажется, будто ничего не происходит. Но внутри этой тишины чувствуется напряжение.
«Сегодня большинство визуальных историй создаются так, чтобы имитировать реальность. Мы же сделали наоборот, — рассказывает креативный директор Бесо Туразашвили. — Мы сняли нечто абсолютно реальное — жаркое, телесное, ощутимое — но выстроили кадр так, чтобы он выглядел как симуляция. Потому что для нас лето всегда было именно таким: странным, будто во сне, немного недостижимым».
«Сегодня большинство визуальных историй создаются так, чтобы имитировать реальность. Мы же сделали наоборот, — рассказывает креативный директор Бесо Туразашвили. — Мы сняли нечто абсолютно реальное — жаркое, телесное, ощутимое — но выстроили кадр так, чтобы он выглядел как симуляция. Потому что для нас лето всегда было именно таким: странным, будто во сне, немного недостижимым».
История разворачивается на открытом поле где-то в Восточной Европе. Здесь подростки, ни разу не видевшие море, создают свой собственный миф взросления. Визуальный стиль кампании соединяет мягкий панк BERHASM с пригородной обыденностью: майки прилипают к влажной коже, шёлковые макси-платья отсылают к гламурным рейвам, а спортивные костюмы — к ностальгическим 90-м в постсоветском пространстве.
История разворачивается на открытом поле где-то в Восточной Европе. Здесь подростки, ни разу не видевшие море, создают свой собственный миф взросления. Визуальный стиль кампании соединяет мягкий панк BERHASM с пригородной обыденностью: майки прилипают к влажной коже, шёлковые макси-платья отсылают к гламурным рейвам, а спортивные костюмы — к ностальгическим 90-м в постсоветском пространстве.
Главная тема кампании
Это молодёжь, которая никуда не поехала этим летом. Ни яхт, ни вилл — только поле, мороженое, чужие солнцезащитные очки и зной. Это отсылает к более глубокой реальности: в постсоветской культуре лето редко становилось временем удовольствий. Чаще — это была импровизация, способ выжить в жаре. Сегодня, на фоне экономических разрывов и миграционных кризисов, история повторяется.
Главная тема кампании
Это молодёжь, которая никуда не поехала этим летом. Ни яхт, ни вилл — только поле, мороженое, чужие солнцезащитные очки и зной. Это отсылает к более глубокой реальности: в постсоветской культуре лето редко становилось временем удовольствий. Чаще — это была импровизация, способ выжить в жаре. Сегодня, на фоне экономических разрывов и миграционных кризисов, история повторяется.
В съёмке участвовали друзья, художники и локальные модели — представители поколения, выросшего между эстетикой и нестабильностью. Те, кто не уехал в Берлин или Нью-Йорк. Те, кто остался.
Это не фантазия — просто выглядит как она.
Возможно, единственное, что абсурднее искусственного интеллекта, — это настоящая жизнь, маскирующаяся под него.
В съёмке участвовали друзья, художники и локальные модели — представители поколения, выросшего между эстетикой и нестабильностью. Те, кто не уехал в Берлин или Нью-Йорк. Те, кто остался.
Это не фантазия — просто выглядит как она.
Возможно, единственное, что абсурднее искусственного интеллекта, — это настоящая жизнь, маскирующаяся под него.
